- 30.07.2026
- 3
- 3
- 3
- Игровой никнейм
- Takashi_Bushido
Глава I. Район, который помнит прошлое
Чайнатаун никогда не был просто районом. Для туристов это было место с яркими вывесками, маленькими ресторанами, традиционными магазинами и улицами, где можно было почувствовать часть азиатской культуры посреди огромного Сан-Фиерро. Но для тех, кто действительно здесь жил район был намного сложнее. Это было место, где старые поколения пытались сохранить то, что осталось от прошлого, а молодые жители пытались понять, есть ли у них вообще будущее. В конце девяностых годов Чайнатаун считался одним из крупнейших азиатских кварталов в штате Сан-Андреас. Здесь находились семейные предприятия, небольшие мастерские, рестораны, магазины и места, которые создавались десятилетиями руками иммигрантов и их детей. Однако время менялось. Экономика района постепенно слабела. Многие семейные бизнесы закрывались, потому что новое поколение не хотело продолжать дело родителей. Молодёжь всё чаще уезжала в другие части города в поисках возможностей, а улицы, которые раньше были наполнены постоянным движением, начали становиться тише. Вместе с экономическими проблемами пришли и другие трудности. На улицах появлялось всё больше людей, которые искали лёгкий путь, эмигранты из Японии диктовали свои законы, Китайские триады боролись за своё место. Некоторые подростки из обычных семей постепенно связывались с криминалом, потому что деньги, уважение и чувство принадлежности казались им проще получить через улицу, чем через годы работы. Но Чайнатаун держался. Пожилые владельцы магазинов всё ещё открывали свои двери каждое утро. Семьи всё ещё собирались за одним столом после тяжёлого рабочего дня. Родители всё ещё пытались дать детям шанс на жизнь лучше своей. Именно в этот период, когда район находился между упадком и попыткой возрождения, 23 октября 1999 года родился Такаши Бушидо.
Семья Бушидо никогда не считалась богатой, но и бедной её назвать было нельзя. Они относились к тем семьям Чайнатауна, которые не привлекали внимания, но каждый день делали всё возможное, чтобы оставаться на плаву. Отец Такаши: Кенджи Бушидо - владел небольшим гаражом на окраине района. Это место нельзя было назвать популярным пристанищем автомобилистов, о котором писали в газетах или куда приезжали люди из других частей города. Это был простой бокс по ремонту автомобилей, с старым холодильником с пивом и расценками, которые почти не менялись годами, но местные знали это место. Кенджи работал не ради славы, он работал потому-что видел в этом смысл своей жизни. Каждое утро мужчина приходил раньше своих конкурентов, открывал металлические ставни, включал старую кофемашину и начинал работать для тех людей, которых знал большую часть своей жизни. Кто-то заходил туда узнать сроки ремонта, кто-то после ночной смены угощал отца выпивкой, кто-то просто хотел поговорить с человеком, который всегда выслушает. Мать Такаши: Мегуми Бушидо - работала вместе с мужем. Она занималась бухгалтерией, принимала заказы, следила за расходами и фактически была человеком, который удерживал семейное дело от хаоса. Если Кенджи был человеком принципов, то Мегуми была человеком терпения. Она понимала, что мир меняется быстрее, чем хотелось бы. Их семья жила спокойно, без роскоши, без больших возможностей, но с ощущением, что завтра всё ещё будет.
Глава II. Нет прошлого, нет будущего
Кенджи Бушидо никогда не пытался сделать из своего сына человека из прошлого. Сам он родился в Японии как и его супруга, но переехав в США он прекрасно понимал, что его сын будет жить совсем в другом мире. В Чайнатауне существовало негласное противостояние поколений. Старшие жители района считали, что дети обязаны помнить язык предков, традиции и историю семьи. Молодые же всё чаще воспринимали себя просто американцами японского происхождения. Кенджи находился где-то посередине. Он уважал свои корни, но не хотел превращать их в клетку для сына.
- Ты не обязан быть копией тех, кто жил до тебя, - говорил он Такаши. - Ты должен понимать, кто ты сам.
Именно поэтому отец никогда не заставлял его изучать японский язык. Не рассказывал каждый вечер истории о самураях и ронинах. Не заставлял носить традиционную одежду или доказывать кому-то своё происхождение. Для некоторых жителей района такой подход был неправильным. Они считали, что Кенджи слишком быстро отказался от своей культуры, но мужчина думал иначе. Он считал, что человек должен уметь жить в настоящем. Поэтому к десяти годам Такаши практически ничем не отличался от обычного американского ребёнка. Он говорил только на английском смотрел американские фильмы, играл с детьми в бейсбол. Его японское происхождение было скорее частью фамилии, чем частью характера, но была одна вещь, которую отец всё-таки хотел передать сыну. Не язык и традиции, а отношение к жизни.
Кенджи называл это простой вещью: Спокойствие. Он никогда не называл себя философом и не пытался выглядеть мудрым человеком. Он просто прожил достаточно, чтобы понять некоторые вещи. Меняй то, что можешь изменить, остальному не позволяй разрушить тебе голову. Эти слова Такаши слышал постоянно: Когда ломался старый холодильник в гараже, когда клиенты уходили недовольными в ожидании своих авто, когда отец возвращался домой уставшим после четырнадцати часов работы. Кенджи не был человеком без эмоций. Он злился, переживал, он боялся. Но он никогда не позволял первым эмоциям принимать решения за него. Для него спокойствие было не отсутствием чувств. Это была способность управлять ими. Такаши не понимал этого. Для маленького мальчика слова отца казались скучной взрослой философией, ему хотелось играть, хотелось бегать по улицам, хотелось заниматься тем, чем занимаются обычные дети. Но со временем эти слова начали оставаться в памяти, даже тогда, когда сам Такаши этого не замечал.
Глава III. Что есть свобода?
Любовь к автомобилям появилась у него раньше, чем он научился разбираться в их устройстве. Каждый раз слышав рев спортивного двигателя, он невольно искал глазами источник звука. Старые японские купе, редкие Nissan, Toyota, Mazda - каждая такая машина казалась ему произведением искусства. По вечерам он нередко задерживался возле промышленных районов Сан-Фиерро. Издалека можно было увидеть, как собираются люди, обсуждают машины, открывают капоты и готовятся к ночным заездам. Он никогда не подходил слишком близко. Не потому, что боялся, а потому, что чувствовал: свое место среди них еще нужно заслужить. Особенно сильное впечатление на него производил дрифт Участники гонок дрифтили на серпантинах в районе нагорного парка. Казалось, будто водитель не борется с автомобилем, а ведет с ним безмолвный разговор. Для Такаши скорость никогда не была способом показать превосходство, его восхищали контроль, точность и мастерство.Отец не был счастлив от увлечения сына. Он понимал страсть Такаши, но видел и другую сторону. Автомобильная культура Сан-Фиерро всегда имела две стороны. Для одних это были механики, инженеры и люди, которые действительно любили машины. Для других - незаконные гонки, ставки, криминальные связи и желание получить уважение быстрее, чем его можно заработать. Кенджи боялся именно второго варианта. Однажды вечером произошел разговор, когда Такаши снова пришёл домой поздно, попавшись ранее на глаза отцу в районе проведения нелегальных гонок
- Ты понимаешь, что машина не делает человека свободным? - спросил Кенджи. Такаши тогда только пожал плечами, ему казалось что отец просто не понимает сына.
- Она хотя бы едет туда, куда ты хочешь. Кенджи посмотрел на сына и тихо усмехнулся... - А если ты не знаешь, куда хочешь ехать?
Этот вопрос остался без ответа. Такаши тогда не понял его, ему казалось, что отец слишком много думает о безопасности, ведь всё было намного проще: Есть дорога, автомобиль, скорость, а значит есть и свобода действий.
После того разговора о свободе и скорости Такаши стал чаще задерживаться в гараже отца. Сначала он просто наблюдал: как Кенджи слушает двигатель, как по вибрации определяет проблему, как разговаривает с клиентами так, будто ремонтирует не машину, а чью-то сломанную жизнь. Позже Такаши начал помогать отцу: подавать ключи, держать фонарь, снимать колёса. К семнадцати годам он уже мог самостоятельно обслужить автомобиль, но больше всего его тянуло не к работе, а к одному автомобилю, который почти никогда не покидал гараж. В дальнем углу, под серым чехлом, стояла красная Mazda RX‑7. Она отличалась от остальных машин. На ней почти не было пыли, хотя отец редко заводил её. Раз в несколько недель Кенджи снимал чехол, молча протирал кузов, проверял давление в шинах, запускал двигатель и слушал его работу так внимательно, словно боялся пропустить чей-то голос. Он держал руль своими крепкими руками, эмоционально уходя куда-то в даль, но секрет этого автомобиля сыну был недоступен. Однажды вечером проезжая по улицам Кенджи увидел сына возле парковки, где собирались молодые гонщики. Такаши не участвовал в заездах, но внимательно смотрел на подготовку машин. В этот раз отец ничего не сказал грубого. Он достал из кармана сигарету, закурил и остался стоять в стороне, наблюдая за сыном сквозь сизый дым. Он видел в нём самого себя - того же мальчишку, который когда-то думал, что скорость способна объяснить мир. Когда Такаши заметил отца, он подошёл ближе, Кенджи впервые заговорил об автомобилях не как механик, а как человек, который слишком хорошо знает их обратную сторону.
- Если ты всё-таки выберешь этот путь, - тихо сказал он: - пообещай мне одну вещь, никогда не садись за руль, если не уверен, что сможешь отвечать не только за себя. Скорость не должна разрушить ничью жизнь. Ни твою, ни чужую. - сказал отец долго смотря на огонёк сигареты. Такаши кивнул не сразу. Он почувствовал, что отец говорит не о теории и не о правилах дорожного движения, это было что-то личное.
- Обещаю.
Кенджи бросил окурок в жестяную банку усевшись обратно в свой автомобиль и кивнув сыну поехал дальше.
Глава IV. Победа ничего не стоит
Несколько недель спустя мать застала Такаши за полировкой красного купе в гараже отца. Она улыбнулась, будто увидела давно забытое прошлое. - Ты очень похож на него в этом возрасте, - сказала Мегуми. - На своего отца. В тот вечер они долго сидели на кухне, за окном шумел Сан‑Фиерро, а мать рассказывала историю, которую сын никогда не слышал, но мог лишь догадываться. Кенджи действительно был гонщиком. В молодости он участвовал в ночных заездах на серпантинах за городом. Тогда у него была та самая RX‑7. Он не был самым богатым или самым известным, но его уважали за точность. Он говорил, что машина должна слушаться водителя так же спокойно, как кисть слушается художника. В ночь, которую Мегуми помнила до мелочей, проходил крупный заезд. Победитель получал деньги, уважение и место среди лучших гонщиков Сан‑Фиерро. На одном из поворотов соперник потерял контроль над автомобилем, машину развернуло поперёк дороги. У Кенджи оставалось меньше секунды. Он мог попытаться проскочить и возможно, выиграть. Вместо этого он ударил по тормозам и увёл RX‑7 в ограждение. Он проиграл гонку, разбил машину и несколько месяцев восстанавливался после травм, но.. соперник остался жив. Когда Мегуми приехала к нему в больницу, Кенджи сказал только одну фразу: «Если ради победы нужно рисковать чужой жизнью, такая победа ничего не стоит» - После этого он ушёл из гонок навсегда, открыл гараж и больше никогда не выходил на старт. 
Автомобиль он хотел продать после аварии, но я не позволила. - Говорила мама потирая чашку чая, - Эта машина напоминает ему не о гонке, а о том дне, когда он выбрал семью.
История матери изменила отношение Такаши сильнее, чем любые запреты. Он начал понимать, почему отец молчал, когда видел его интерес к скорости. Спустя несколько лет, когда Такаши и сам заимел собственный автомобиль друзья уговорили выйти его на ночной заезд. Во время подготовки он заметил, что у одного из участников плохо закреплено переднее колесо. Тот отмахнулся: - Выдержит. Такаши вспомнил слова отца. Он отказался стартовать, пока проблему не устранят. Из-за спора заезд задержали, многие остались недовольны, но позже выяснилось что крепление действительно было повреждено. Впервые Кенджи услышал о поступке сына не от него самого, а от другого механика.
В тот вечер отец снова стоял у гаража с сигаретой, только теперь в его взгляде было не беспокойство, а усталое облегчение. Для Кенджи это стало важнее любых оценок, денег и побед. Отец молча снял чехол, положил ладонь на крышу автомобиля и долго смотрел на салон автомобиля, ожидая появление сына в гараже.- Я держал её слишком долго, - сказал он наконец. - Думал, что если отпущу её, то отпущу часть своей жизни. - Теперь я понимаю, что должен отпустить не машину, а страх. Ты знаешь цену скорости. Значит, можешь выбрать собственную дорогу, - протянув ключи в ладонь сына.
Глава V. Путь
Через несколько дней после передачи ключей Кенджи позвал сына в мастерскую ранним утром. Гараж ещё не открылся, улицы Чайнатауна только просыпались, а на рабочем столе лежал старый конверт с потёртыми краями. Внутри находилось письмо из Лос-Сантоса. Владелец небольшой тюнинг-мастерской в районе Ла-Меса искал механика, способного работать с японскими спортивными автомобилями. Один из знакомых Кенджи, когда-то работающий вместе с ним в автомастерской, рекомендовал именно Такаши. Сын молча перечитал письмо несколько раз.- Ты знал об этом? - спросил он отца. - Знал. - ответил Кенджи, - Но решение должно быть твоим.
Такаши поднял глаза на отца. Впервые за долгое время он увидел в нём не строгого наставника, а человека, который сознательно отпускает самое дорогое.
- Почему Лос-Сантос? Кенджи медленно затянулся сигаретой и посмотрел на красную RX-7.
- Потому что Сан-Фиерро уже научил тебя, кем быть, а Лос-Сантос... покажет, кем ты можешь стать.
В ночь перед отъездом Такаши почти не спал. Он ходил по гаражу, касался знакомых инструментов, слушал тишину мастерской и снова останавливался возле RX-7. Теперь он знал историю этого автомобиля и понимал, почему отец так долго не мог расстаться с ним. На рассвете ворота гаража открылись. Кенджи вышел первым, в его руках была небольшая картонная коробка. Внутри лежали старые фотографии: молодые Кенджи и Мегуми возле новой RX-7, снимок с той самой гонки и пожелтевшая квитанция из автосалона. - Возьми, - сказал отец. - Эта машина принадлежит нашей семье, но теперь её история продолжается с тобой. Такаши осторожно убрал фотографии в сумку. Двигатель Мазды ожил глубоким роторным звуком. Кенджи подошёл к водительской двери и впервые за много лет улыбнулся открыто. - Я горжусь тобой, сын. Эти слова прозвучали тише мотора, но оказались важнее всего, что Такаши слышал прежде. Он медленно выехал из Чайнатауна. Мать стояла у ворот мастерской, прижимая ладони к груди, а отец не отворачивался до тех пор, пока красный кузов не исчез за поворотом. Так начался путь будущей легенды
OOC Информация: Биографии не писал сотни лет, наверное с начала RP-пути на Gambit Samp RP. Не судите строго. Пользовался и советовался в некоторых местах с ИИ для полного раскрытия задуманного мною персонажа. Персонажа создаю для дальнейшей игры собственной неофициальной организации. Считаю что персонажа раскрыл полностью. К редактированию и критике отношусь с полным пониманием.
Чайнатаун никогда не был просто районом. Для туристов это было место с яркими вывесками, маленькими ресторанами, традиционными магазинами и улицами, где можно было почувствовать часть азиатской культуры посреди огромного Сан-Фиерро. Но для тех, кто действительно здесь жил район был намного сложнее. Это было место, где старые поколения пытались сохранить то, что осталось от прошлого, а молодые жители пытались понять, есть ли у них вообще будущее. В конце девяностых годов Чайнатаун считался одним из крупнейших азиатских кварталов в штате Сан-Андреас. Здесь находились семейные предприятия, небольшие мастерские, рестораны, магазины и места, которые создавались десятилетиями руками иммигрантов и их детей. Однако время менялось. Экономика района постепенно слабела. Многие семейные бизнесы закрывались, потому что новое поколение не хотело продолжать дело родителей. Молодёжь всё чаще уезжала в другие части города в поисках возможностей, а улицы, которые раньше были наполнены постоянным движением, начали становиться тише. Вместе с экономическими проблемами пришли и другие трудности. На улицах появлялось всё больше людей, которые искали лёгкий путь, эмигранты из Японии диктовали свои законы, Китайские триады боролись за своё место. Некоторые подростки из обычных семей постепенно связывались с криминалом, потому что деньги, уважение и чувство принадлежности казались им проще получить через улицу, чем через годы работы. Но Чайнатаун держался. Пожилые владельцы магазинов всё ещё открывали свои двери каждое утро. Семьи всё ещё собирались за одним столом после тяжёлого рабочего дня. Родители всё ещё пытались дать детям шанс на жизнь лучше своей. Именно в этот период, когда район находился между упадком и попыткой возрождения, 23 октября 1999 года родился Такаши Бушидо.Семья Бушидо никогда не считалась богатой, но и бедной её назвать было нельзя. Они относились к тем семьям Чайнатауна, которые не привлекали внимания, но каждый день делали всё возможное, чтобы оставаться на плаву. Отец Такаши: Кенджи Бушидо - владел небольшим гаражом на окраине района. Это место нельзя было назвать популярным пристанищем автомобилистов, о котором писали в газетах или куда приезжали люди из других частей города. Это был простой бокс по ремонту автомобилей, с старым холодильником с пивом и расценками, которые почти не менялись годами, но местные знали это место. Кенджи работал не ради славы, он работал потому-что видел в этом смысл своей жизни. Каждое утро мужчина приходил раньше своих конкурентов, открывал металлические ставни, включал старую кофемашину и начинал работать для тех людей, которых знал большую часть своей жизни. Кто-то заходил туда узнать сроки ремонта, кто-то после ночной смены угощал отца выпивкой, кто-то просто хотел поговорить с человеком, который всегда выслушает. Мать Такаши: Мегуми Бушидо - работала вместе с мужем. Она занималась бухгалтерией, принимала заказы, следила за расходами и фактически была человеком, который удерживал семейное дело от хаоса. Если Кенджи был человеком принципов, то Мегуми была человеком терпения. Она понимала, что мир меняется быстрее, чем хотелось бы. Их семья жила спокойно, без роскоши, без больших возможностей, но с ощущением, что завтра всё ещё будет.Глава II. Нет прошлого, нет будущего
Кенджи Бушидо никогда не пытался сделать из своего сына человека из прошлого. Сам он родился в Японии как и его супруга, но переехав в США он прекрасно понимал, что его сын будет жить совсем в другом мире. В Чайнатауне существовало негласное противостояние поколений. Старшие жители района считали, что дети обязаны помнить язык предков, традиции и историю семьи. Молодые же всё чаще воспринимали себя просто американцами японского происхождения. Кенджи находился где-то посередине. Он уважал свои корни, но не хотел превращать их в клетку для сына.- Ты не обязан быть копией тех, кто жил до тебя, - говорил он Такаши. - Ты должен понимать, кто ты сам.
Именно поэтому отец никогда не заставлял его изучать японский язык. Не рассказывал каждый вечер истории о самураях и ронинах. Не заставлял носить традиционную одежду или доказывать кому-то своё происхождение. Для некоторых жителей района такой подход был неправильным. Они считали, что Кенджи слишком быстро отказался от своей культуры, но мужчина думал иначе. Он считал, что человек должен уметь жить в настоящем. Поэтому к десяти годам Такаши практически ничем не отличался от обычного американского ребёнка. Он говорил только на английском смотрел американские фильмы, играл с детьми в бейсбол. Его японское происхождение было скорее частью фамилии, чем частью характера, но была одна вещь, которую отец всё-таки хотел передать сыну. Не язык и традиции, а отношение к жизни.
Кенджи называл это простой вещью: Спокойствие. Он никогда не называл себя философом и не пытался выглядеть мудрым человеком. Он просто прожил достаточно, чтобы понять некоторые вещи. Меняй то, что можешь изменить, остальному не позволяй разрушить тебе голову. Эти слова Такаши слышал постоянно: Когда ломался старый холодильник в гараже, когда клиенты уходили недовольными в ожидании своих авто, когда отец возвращался домой уставшим после четырнадцати часов работы. Кенджи не был человеком без эмоций. Он злился, переживал, он боялся. Но он никогда не позволял первым эмоциям принимать решения за него. Для него спокойствие было не отсутствием чувств. Это была способность управлять ими. Такаши не понимал этого. Для маленького мальчика слова отца казались скучной взрослой философией, ему хотелось играть, хотелось бегать по улицам, хотелось заниматься тем, чем занимаются обычные дети. Но со временем эти слова начали оставаться в памяти, даже тогда, когда сам Такаши этого не замечал.
Глава III. Что есть свобода?
Любовь к автомобилям появилась у него раньше, чем он научился разбираться в их устройстве. Каждый раз слышав рев спортивного двигателя, он невольно искал глазами источник звука. Старые японские купе, редкие Nissan, Toyota, Mazda - каждая такая машина казалась ему произведением искусства. По вечерам он нередко задерживался возле промышленных районов Сан-Фиерро. Издалека можно было увидеть, как собираются люди, обсуждают машины, открывают капоты и готовятся к ночным заездам. Он никогда не подходил слишком близко. Не потому, что боялся, а потому, что чувствовал: свое место среди них еще нужно заслужить. Особенно сильное впечатление на него производил дрифт Участники гонок дрифтили на серпантинах в районе нагорного парка. Казалось, будто водитель не борется с автомобилем, а ведет с ним безмолвный разговор. Для Такаши скорость никогда не была способом показать превосходство, его восхищали контроль, точность и мастерство.Отец не был счастлив от увлечения сына. Он понимал страсть Такаши, но видел и другую сторону. Автомобильная культура Сан-Фиерро всегда имела две стороны. Для одних это были механики, инженеры и люди, которые действительно любили машины. Для других - незаконные гонки, ставки, криминальные связи и желание получить уважение быстрее, чем его можно заработать. Кенджи боялся именно второго варианта. Однажды вечером произошел разговор, когда Такаши снова пришёл домой поздно, попавшись ранее на глаза отцу в районе проведения нелегальных гонок- Ты понимаешь, что машина не делает человека свободным? - спросил Кенджи. Такаши тогда только пожал плечами, ему казалось что отец просто не понимает сына.
- Она хотя бы едет туда, куда ты хочешь. Кенджи посмотрел на сына и тихо усмехнулся... - А если ты не знаешь, куда хочешь ехать?
Этот вопрос остался без ответа. Такаши тогда не понял его, ему казалось, что отец слишком много думает о безопасности, ведь всё было намного проще: Есть дорога, автомобиль, скорость, а значит есть и свобода действий.
После того разговора о свободе и скорости Такаши стал чаще задерживаться в гараже отца. Сначала он просто наблюдал: как Кенджи слушает двигатель, как по вибрации определяет проблему, как разговаривает с клиентами так, будто ремонтирует не машину, а чью-то сломанную жизнь. Позже Такаши начал помогать отцу: подавать ключи, держать фонарь, снимать колёса. К семнадцати годам он уже мог самостоятельно обслужить автомобиль, но больше всего его тянуло не к работе, а к одному автомобилю, который почти никогда не покидал гараж. В дальнем углу, под серым чехлом, стояла красная Mazda RX‑7. Она отличалась от остальных машин. На ней почти не было пыли, хотя отец редко заводил её. Раз в несколько недель Кенджи снимал чехол, молча протирал кузов, проверял давление в шинах, запускал двигатель и слушал его работу так внимательно, словно боялся пропустить чей-то голос. Он держал руль своими крепкими руками, эмоционально уходя куда-то в даль, но секрет этого автомобиля сыну был недоступен. Однажды вечером проезжая по улицам Кенджи увидел сына возле парковки, где собирались молодые гонщики. Такаши не участвовал в заездах, но внимательно смотрел на подготовку машин. В этот раз отец ничего не сказал грубого. Он достал из кармана сигарету, закурил и остался стоять в стороне, наблюдая за сыном сквозь сизый дым. Он видел в нём самого себя - того же мальчишку, который когда-то думал, что скорость способна объяснить мир. Когда Такаши заметил отца, он подошёл ближе, Кенджи впервые заговорил об автомобилях не как механик, а как человек, который слишком хорошо знает их обратную сторону. - Если ты всё-таки выберешь этот путь, - тихо сказал он: - пообещай мне одну вещь, никогда не садись за руль, если не уверен, что сможешь отвечать не только за себя. Скорость не должна разрушить ничью жизнь. Ни твою, ни чужую. - сказал отец долго смотря на огонёк сигареты. Такаши кивнул не сразу. Он почувствовал, что отец говорит не о теории и не о правилах дорожного движения, это было что-то личное.
- Обещаю.
Кенджи бросил окурок в жестяную банку усевшись обратно в свой автомобиль и кивнув сыну поехал дальше.
Глава IV. Победа ничего не стоит
Несколько недель спустя мать застала Такаши за полировкой красного купе в гараже отца. Она улыбнулась, будто увидела давно забытое прошлое. - Ты очень похож на него в этом возрасте, - сказала Мегуми. - На своего отца. В тот вечер они долго сидели на кухне, за окном шумел Сан‑Фиерро, а мать рассказывала историю, которую сын никогда не слышал, но мог лишь догадываться. Кенджи действительно был гонщиком. В молодости он участвовал в ночных заездах на серпантинах за городом. Тогда у него была та самая RX‑7. Он не был самым богатым или самым известным, но его уважали за точность. Он говорил, что машина должна слушаться водителя так же спокойно, как кисть слушается художника. В ночь, которую Мегуми помнила до мелочей, проходил крупный заезд. Победитель получал деньги, уважение и место среди лучших гонщиков Сан‑Фиерро. На одном из поворотов соперник потерял контроль над автомобилем, машину развернуло поперёк дороги. У Кенджи оставалось меньше секунды. Он мог попытаться проскочить и возможно, выиграть. Вместо этого он ударил по тормозам и увёл RX‑7 в ограждение. Он проиграл гонку, разбил машину и несколько месяцев восстанавливался после травм, но.. соперник остался жив. Когда Мегуми приехала к нему в больницу, Кенджи сказал только одну фразу: «Если ради победы нужно рисковать чужой жизнью, такая победа ничего не стоит» - После этого он ушёл из гонок навсегда, открыл гараж и больше никогда не выходил на старт. Автомобиль он хотел продать после аварии, но я не позволила. - Говорила мама потирая чашку чая, - Эта машина напоминает ему не о гонке, а о том дне, когда он выбрал семью.История матери изменила отношение Такаши сильнее, чем любые запреты. Он начал понимать, почему отец молчал, когда видел его интерес к скорости. Спустя несколько лет, когда Такаши и сам заимел собственный автомобиль друзья уговорили выйти его на ночной заезд. Во время подготовки он заметил, что у одного из участников плохо закреплено переднее колесо. Тот отмахнулся: - Выдержит. Такаши вспомнил слова отца. Он отказался стартовать, пока проблему не устранят. Из-за спора заезд задержали, многие остались недовольны, но позже выяснилось что крепление действительно было повреждено. Впервые Кенджи услышал о поступке сына не от него самого, а от другого механика.
В тот вечер отец снова стоял у гаража с сигаретой, только теперь в его взгляде было не беспокойство, а усталое облегчение. Для Кенджи это стало важнее любых оценок, денег и побед. Отец молча снял чехол, положил ладонь на крышу автомобиля и долго смотрел на салон автомобиля, ожидая появление сына в гараже.- Я держал её слишком долго, - сказал он наконец. - Думал, что если отпущу её, то отпущу часть своей жизни. - Теперь я понимаю, что должен отпустить не машину, а страх. Ты знаешь цену скорости. Значит, можешь выбрать собственную дорогу, - протянув ключи в ладонь сына.
Глава V. Путь
Через несколько дней после передачи ключей Кенджи позвал сына в мастерскую ранним утром. Гараж ещё не открылся, улицы Чайнатауна только просыпались, а на рабочем столе лежал старый конверт с потёртыми краями. Внутри находилось письмо из Лос-Сантоса. Владелец небольшой тюнинг-мастерской в районе Ла-Меса искал механика, способного работать с японскими спортивными автомобилями. Один из знакомых Кенджи, когда-то работающий вместе с ним в автомастерской, рекомендовал именно Такаши. Сын молча перечитал письмо несколько раз.- Ты знал об этом? - спросил он отца. - Знал. - ответил Кенджи, - Но решение должно быть твоим. Такаши поднял глаза на отца. Впервые за долгое время он увидел в нём не строгого наставника, а человека, который сознательно отпускает самое дорогое.
- Почему Лос-Сантос? Кенджи медленно затянулся сигаретой и посмотрел на красную RX-7.
- Потому что Сан-Фиерро уже научил тебя, кем быть, а Лос-Сантос... покажет, кем ты можешь стать.
В ночь перед отъездом Такаши почти не спал. Он ходил по гаражу, касался знакомых инструментов, слушал тишину мастерской и снова останавливался возле RX-7. Теперь он знал историю этого автомобиля и понимал, почему отец так долго не мог расстаться с ним. На рассвете ворота гаража открылись. Кенджи вышел первым, в его руках была небольшая картонная коробка. Внутри лежали старые фотографии: молодые Кенджи и Мегуми возле новой RX-7, снимок с той самой гонки и пожелтевшая квитанция из автосалона. - Возьми, - сказал отец. - Эта машина принадлежит нашей семье, но теперь её история продолжается с тобой. Такаши осторожно убрал фотографии в сумку. Двигатель Мазды ожил глубоким роторным звуком. Кенджи подошёл к водительской двери и впервые за много лет улыбнулся открыто. - Я горжусь тобой, сын. Эти слова прозвучали тише мотора, но оказались важнее всего, что Такаши слышал прежде. Он медленно выехал из Чайнатауна. Мать стояла у ворот мастерской, прижимая ладони к груди, а отец не отворачивался до тех пор, пока красный кузов не исчез за поворотом. Так начался путь будущей легенды OOC Информация: Биографии не писал сотни лет, наверное с начала RP-пути на Gambit Samp RP. Не судите строго. Пользовался и советовался в некоторых местах с ИИ для полного раскрытия задуманного мною персонажа. Персонажа создаю для дальнейшей игры собственной неофициальной организации. Считаю что персонажа раскрыл полностью. К редактированию и критике отношусь с полным пониманием.
Последнее редактирование:
